Военная реформа в Украине


Военная реформа в Украине

 

Мнение руководителя Центра военно-политических исследований, главного редактора интернет-проекта «Флот-2017» Дмитрия Тымчука

 

Международные договоренности позволяют Украине иметь мощнейшую армию Европы. Однако, по оценкам экспертов, после проведения реформы Вооруженных сил их численность составит всего 122 тыс чел. На вопрос о том, какие последствия для Украины будет иметь военная реформа отвечает подполковник запаса, участник миротворческих миссий Украины в Ираке, Ливане, Косово, руководитель Центра военно-политических исследований, главный редактор интернет-проекта «Флот-2017» Дмитрий Тымчук.

 

Общая оценка ситуации в украинской армии: тенденции и перспективы

 

На сегодняшний день Украина строит армию, которая никак не согласуется с ее внеблоковым статусом. По сути, высшее военное руководство страны продолжает те реформы, которые были начаты в 2004-2005 гг., когда Украина декларировала свое вступление в НАТО (т.е. планировала получить коллективные гарантии безопасности). На практике это выражается в резком сокращении численности армии, развитии вооружений и военной техники лишь отдельных родов войск Вооруженных сил (что необходимо для так называемой специализации в НАТО, тогда как армия внеблоковой страны должна быть «самодостаточна»), фактическом демонтаже системы подготовки массового мобилизационного резерва. Кроме того, сегодня украинская армия и в своей боевой подготовке ориентирована не на защиту территории внеблоковой державы, а на участие в операциях Альянса вдали от собственных границ.

 

Международные договоренности позволяют Украине иметь мощнейшую армию Европы. Согласно Договору об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), Украина может иметь: 450 000 человек личного состава Вооруженных сил; 4080 танков (в т.ч. 3130 в составе регулярных частей); 5050 ББМ (боевых бронированных машин) (в т.ч. 4350 – в регулярных частях); 4040 артиллерийских орудий калибра более 100 мм (в т.ч. 3240 – в регулярных частях); 330 ударных вертолетов; 1080 боевых самолетов.

 

Начиная с 2012 года, украинская армия сокращалась уже четырежды. В результате по состоянию на начало 2013 года в составе ВС Украины было 184 тыс. человек (из них 139 тыс. – военнослужащие): в составе Сухопутных войск - 57 тыс. чел. личного состава, 686 танков, 2065 ББМ, 72 вертолета, 716 артсистем калибром более 100 мм. В составе Воздушных сил – 40 600 чел. личного состава, 160 боевых самолетов, 25 транспортных самолетов. В составе ВМС – 14 600 чел. личного состава и 22 боевых кораблей и катеров, 8 противолодочных вертолетов и 3 противолодочных самолета. Также в частях береговой обороны – 41 танк, 160 ББМ, 47 артсистем калибром более 100 мм.

 

После проведения реформы Вооруженных сил их численность составит всего 122 тыс. чел.

 

Учитывая, что предлагаемая Украине армия в 122 тыс. чел. – это 0,27% от населения страны, сравним украинские показатели с соседними странами. Беларусь при численности населения всего в 9,5 млн чел содержит армию в 62 000 человек – 0,65%. Польша - на 38 млн населения имеет армию численностью порядка 150 тыс чел – почти 0,4%. При том, что эта страна является членом НАТО, а значит, имея гарантии коллективной безопасности, при нейтрализации военных угроз полагается на весь военный потенциал Альянса, а не лишь на собственные силы. В Румынии (тоже член НАТО), на менее чем 22 млн чел. населения армия и флот на нынешний момент с отказом от призыва и переходом на контрактную службу сократилась до 90 000 чел. – более 0,4%.

 

Уже это сравнение заставляет задаться вопросом, каким образом внеблоковая страна с огромной территорией и большим по европейским меркам населением, намерена обеспечивать свою обороноспособность, имея столь микроскопическую армию? Это остается непонятным, учитывая, что украинское руководство отрицает возможность присоединения к какому-либо военно-политическому союзу.

 

Но самым резонансным для украинского общества аспектом нынешней военной реформы стала отмена призыва на срочную службу, уже начиная с 2014 года. Оптимизм родителей и их сыновей, вызванный переходом украинской армии на комплектование военнослужащими по контракту, вполне понятен: увы, о престижности и привлекательности срочной службы в ВС Украины говорить не приходится.

 

Но для самой Украины переход на контрактную армию означает, что страна практически полностью лишается подготовленных мобресурсов. Де-факто в Украине действует система профессионального резерва (т.е. когда граждане заключают контракт с Минобороны и за небольшую плату и льготы регулярно проходят сборы на базе воинских частей с отрывом от производственной деятельности). Но она изначально была ориентирована исключительно на вступление Украины в НАТО, и заключается в содержании резерва численностью до 10 тыс. чел (реально на сегодня это порядка 7 тыс. чел) – мизер для державы с 45 млн населением.

 

Не менее серьезной проблемой является слабая мотивация службы в ВС. В последние 2 года Минобороны Украины пытается исправить эту ситуацию, повышая в несколько этапов денежное содержание военнослужащих. Однако, во-первых, даже такое повышение делает привлекательной воинскую службу разве что в небольших населенных пунктах, поскольку для больших городов этих сумм недостаточно. А во-вторых, Минобороны уже столкнулось с тем, что кандидаты на контрактную службу ждут от армии не только повышения денежного содержания, но и решения социальных проблем, - чего военное руководство обеспечить не в состоянии. (К примеру, на сегодня в очереди на жилье в ВС Украины находится порядка 45 тыс. военнослужащих при численности армии в 182 тыс. человек).

 

В итоге значительная часть приходящих на контрактную службу увольняются сразу после окончания первого контракта, т.е. через 3 года службы для солдат и 5 лет службы для сержантов. В то же время, по принятым в мире меркам, говорить о подготовке настоящего профессионала в армии можно только после 5-7 лет службы с насыщенной боевой подготовкой, если речь не идет о воюющей армии.

 

Как сообщало в сентябре этого года руководство Минобороны, на данный момент в украинской армии на солдатских и сержантских должностях - 56% контрактников. В 2008 году эта цифра составляла 51% (при сокращении армии все последние годы). То есть поверить в то, что с нынешними тенденциями Минобороны всего за год, пока нынешний последний призыв не уволится в запас, укомплектует 100% должностей контрактников, очень трудно.

 

В конечном итоге, мгновенный переход на контрактную армию создает ситуацию, когда множество солдатских и сержантских должностей попросту не укомплектованы. Что остро ставит вопрос о катастрофическом снижении боеспособности ВС Украины уже в ближайшей перспективе.

 

Говорить о создании профессиональной армии в Украине также не приходится. Известно, что для того, чтобы быть профессиональной, армия вовсе не должна быть контрактной (яркий пример – призывная армия Израиля ЦАХАЛ). Однако контрактная система подразумевает, что держава тратит на подготовку военнослужащего серьезные средства с тем, чтобы он через несколько лет стал профессионалом. Отток граждан с контрактной службы уже по окончанию первого контракта делает создание профессиональной армии в Украине невозможным.

 

Парадокс состоит в том, что военно-политическое руководство Украины и не ставит целью даже в самых амбициозных планах создавать профессиональную армию. Не так давно Министр обороны Украины Павел Лебедев поделился планами военного ведомства по реализации Государственной комплексной программы реформирования и развития Вооруженных Сил Украины на период до 2017 года. В частности, он сообщил, что на выполнение мероприятий этой госпрограммы на период до 2017 г. правительством предусматривается направить около 131,7 млрд. грн. При этом, как уточнил министр, статьи затрат составят: боевая подготовка ВСУ - 12,1 млрд грн. (увеличение с 6,4% общего бюджета в 2013 г. до 10,6% в 2017-м), на обновление вооружений – 24,7 млрд грн. (увеличение с 10,4% общего бюджета в 2013-м до 21% в 2017-м), на содержание Вооруженных Сил – 89,7 млрд грн. (уменьшение с 83,2% в 2013-м до 68,4% в 2017-м).

 

Такой расклад по финансированию вызвал законное недоумение. Ведь военным руководством заявлено, что главная цель ныне проводимых в армии реформ – это достижение такого ее облика, который соответствовал бы передовым мировым стандартам и обеспечивал бы обороноспособность страны. В то же время, общеизвестны признанные в мире требования к структуре военного бюджета, в соответствии с которыми на содержание армии (т.е. выплату военным денежного довольствия, обеспечение питания и вещевого довольствия и пр.) должно тратиться не более 50% всех военных затрат, на боевую подготовку – 20%, и на развитие вооружений – 30%. Только тогда можно говорить о балансе этих главных составляющих жизнедеятельности армии.

 

Но, как видим, еще на стадии запуска основных мероприятий по реформированию украинской армии, правительство и военное руководство закладывает в их финансирование недопустимое искажение. Даже при некотором улучшении ситуации, к 2017 году львиная доля средств – почти 70% – будет «проедаться», тогда как на боевую подготовку и обновление вооружения и военной техники по-прежнему планируется тратить недопустимо малую часть военного бюджета.

 

Не менее странную картину мы наблюдаем и в специфике задач, к выполнению которых де-факто готовятся Вооруженные силы Украины. Тематика практически всех армейских учений последних лет, от ротного до полкового уровня – это отработка действий, свойственных для так называемых стабилизационных операций (реальный пример такой операции – действия союзников в Ираке и миссии НАТО в Афганистане). Это, в частности, служба на блокпостах, патрулирование местности, действия по разведке водных преград, уничтожение противника в береговой зоне с целью обеспечения беспрепятственного прохода своих войск, уничтожение небольших групп противника (вооруженного чаще всего лишь легким стрелковым оружием – то есть речь явно не о регулярной армии соседней страны, а скорее о формированиях повстанцев) и т.д.

 

Для нынешних учений украинской армии характерно то, что львиная часть отрабатываемых вопросов представляет собой наступательные действия, которые к обороне никак не относятся. В то время как нынешняя Военная доктрина Украины носит сугубо оборонительный характер.

 

Например, если мы обороняемся, нам нет нужды форсировать водные преграды – мы должны их защищать, поскольку это естественные оборонительные рубежи. Тем не менее, центральное место на всех масштабных учениях ВС Украины занимает работа десантных подразделений, хотя воздушный десант является как раз инструментом сугубо наступательной войны, то есть агрессии.

 

При этом полных ходом идет подготовка ВС Украины к участию в так называемых многонациональных операциях – с обязательной сертификацией Альянсом отдельных подразделений, в ходе которых осуществляется оценка взаимосовместимости украинских подразделений с войсками НАТО. Например, только на протяжении 2012 года натовскими представителями было успешно оценено 5 подразделений Сухопутных войск и ВМС Украины (в 2010 г. – 3 подразделения, в 2011 г. – 5 подразделений) – это рота аэромобильных (десантных) войск, рота морской пехоты, группа морского спецназа, большой десантный корабль «Константин Ольшанский» и фрегат «Гетьман Сагайдачный».

 

Эти подразделения подготовлены согласно натовской Концепции оперативных возможностей и признаны «способными принимать участие в операциях под руководством НАТО, а также привлекаться в состав многонациональных военных формирований высокой готовности». Украинским военно-политическим руководством официально заявлено, что цель такой подготовки – участие украинских военных в деятельности Сил реагирования НАТО (NRF - NATO Response Force) и боевых тактических группах Сил реагирования ЕС (EU Battlegroup).

 

Что интересно, учения с западными партнерами являются серьезной составляющей боевой подготовки ВС Украины. Для примера, на протяжении прошлого года украинские Сухопутные войска провели 8 «собственных» учений ротного и батальонного уровня (причем в основном по «натовской тематике»), и при этом участвовали в 9 учениях с западными военными (совместно с армиями стран СНГ – лишь в 2 учениях). Яркий показатель: более 80% выходов в море кораблей украинских ВМС проводятся именно в рамках совместных учений с западными странами.

 

В Европе, пожалуй, только одна страна имеет столь выраженную нацеленность на «работу» в военных операциях НАТО и ЕС. Это Люксембург с его микроскопической армией, ядро которой составляют 2 разведывательные роты специального назначения – одна для участия в Силах реагирования НАТО, другая входит в состав Еврокорпуса (военное формирование ЕС). Но Люксембург – член и НАТО, и ЕС, поэтому в его случае никаких вопросов не возникает. Тогда как Украина, идущая по тому же пути, декларирует свою внеблоковость.

 

Еще одна странность в нынешней украинской военной реформе касается развития вооружений – а именно по ним можно в определенной степени судить, к какой войне готовится та или иная страна.

 

В конце октября этого года Министр обороны Украины Павел Лебедев назвал приоритеты военного ведомства в реализации утвержденной в сентябре Государственной комплексной программы реформирования и развития Вооруженных Сил Украины на период до 2017 года. В частности, по его словам, военное ведомство намерено усилить воздушный компонент Вооруженных сил «за счет модернизации и продолжения ресурса эксплуатации самолетов и вертолетов» Воздушных сил ВС Украины, которые сегодня есть на вооружении. Также, по словам Лебедева, планируется разработать и закупить для отечественных Воздушных сил военно-транспортный самолет Ан-70.

 

В ВМС Украины делается ставка на строящийся корвет. А что касается «потенциала сдерживания», то создать его Минобороны планирует «путем закупки современных образцов высокоточного оружия воздушного, наземного и морского базирования».

 

Начнем по порядку. Так, из слов Министра обороны следует, что в плане перевооружения Воздушных сил военное ведомство делает ставку на модернизацию парка боевой авиации без намерений хотя бы символичного его обновления за счет закупки новых образцов. В то время как еще 10 лет назад отечественные эксперты, включая аналитиков Национального института стратегических исследований при Президенте Украины и экс-министра обороны Александра Кузьмука, указывали, что даже прошедшие глубокую модернизацию боевые самолеты из нынешнего состава украинских Воздушных сил, при условии их модернизации в 2005-2008 гг., смогут летать только до 2015 года. А поэтому с 2012 года Украина, если хочет вообще иметь боевую авиацию, будет вынуждена решать проблему создания или закупки нового боевого самолета.

 

Но вот на дворе 2013 год, а Минобороны продолжает строить планы модернизации существующего авиапарка уже до 2017 года. А из планов по закупкам новых самолетов – только транспортный Ан-70.

 

Странность такой политики состоит в том, что еще в 2008-2009 гг., когда Украина собиралась вступать в НАТО, была определена и ее будущая специализация в Альянсе – в первую очередь, это военно-транспортные перевозки. И вот украинские новейшие планы по развитию вооружений в Воздушных силах, принятые уже в условиях внеблоковости, почему-то все равно предусматривают развитие именно военно-транспортной авиации. Тогда как про боевую авиацию (а именно она, наряду с ракетными вооружениями, играет ведущую роль в современных конфликтах, и имеет особое значение для обороноспособности внеблоковой страны) просто отодвинули на задний план и «забыли».

 

Та же самая картина складывается и в отношении военно-морской техники для ВМС Украины. Казалось бы, какую первоочередную задачу должны выполнять военно-морские силы внеблоковой или нейтральной державы? Ответ очевиден: это оборона своего побережья и контроль прибрежных вод. Для выполнения такой задачи нужны в первую очередь корветы – корабли прибрежной зоны, которые не обязательно должны иметь возможность действовать на большом удалении от собственных баз.

 

Но что строит Украина на самом деле? То, что украинские военные называют «корветом» для ВМС Украины, который нынче строится в Николаеве, по сути уже даже не корвет, а малый фрегат, уж слишком большое у него водоизмещение – 2 500 тонн. Минобороны Украины вполне официально озвучивало требование к этому кораблю – способность действовать в океанской зоне, с обеспечением продолжительной автономии, и иметь «фрегатный» комплект вооружения, чем и вызвана такое большое водоизмещение.

 

Но зачем Украине, не имеющей выхода к океану, и по идее заботящейся лишь об охране своих территориальных вод и побережья, нужен корабль океанской зоны? Минобороны Украины давало официальный ответ и на этот вопрос: для действий в «многонациональных операциях». То есть, новые корабли Киев строит с ориентацией, прежде всего, на участие в операциях НАТО и ЕС, и это совершенно не скрывается.

 

А ведь строй Украина «настоящий» корвет водоизмещением скажем в 1 500 тонн, его стоимость составляла бы не нынешнюю чудовищную сумму в 500 млн долл. (и это при постоянных жалобах украинского военного руководства на хроническое недофинансирование Вооруженных сил), а как минимум в 2 раза меньше. То есть, вместо запланированных 4 корветов для своих ВМС, Украина могла бы за те же деньги построить 8 кораблей. Забота об обороноспособности в условиях внеблоковости в этой ситуации, согласимся, и не наблюдается.

 

То же самое – с упомянутым Павлом Лебедевым «потенциалом сдерживания». До лета 2013 года Украина пыталась реально получить такой потенциал путем создания многофункционального ракетного комплекса «Сапсан». О его необходимости для армии военные говорили давно, и особенно эта тема стала актуальной после 2011 года, когда Киев по указке американцев и за американские деньги порезал все свои оперативно-тактические комплексы 9К72 («Скад»). Тогда как современная армия без ракетных вооружений (да еще и без боевой авиации) – это просто толпа вооруженных людей, и ее боеспособность весьма сомнительна.

 

Но вот летом этого года Министр обороны Украины заявил, что Минобороны отказывается от «Сапсана» по той причине, что в новой модели Вооруженных не предусмотрено применение такого ракетного комплекса как "Сапсан". В связи с этим в Министерстве обороны и Генеральном штабе Вооруженных сил Украины принято решение относительно нецелесообразности дальнейшей реализации проекта "Сапсан"».

 

Это выглядит скверной шуткой, но это факт: Минобороны и Генштаб ВС Украины официально признали, что будущей украинской армии не нужен современный ракетный комплекс. То есть Киев рассчитывает обеспечить собственную обороноспособность исключительно получением гарантий коллективной безопасности, что возможно лишь при вступлении в военно-политический союз.

 

Какие инструменты необходимы и возможны для того чтобы отечественная армия была эффективной? На опыт каких стран стоит ориентироваться и почему?

 

Если в двух словах, то внеблоковый статус предполагает создание мощного подготовленного мобрезерва (при этом армия является инструментом подготовки такого резерва), и гармоничное развитие всех родов войск всех видов ВС, вооруженных современными эффективными вооружениями. Упор должен делаться на боевую авиацию и ракетные войска, с развитием всех видов высокоточных вооружений. Также большое значение имеют средства разведки (как стратегической, так и армейской, а также радиотехнической) и связи.

 

Соответственно, и ориентироваться мы должны на опыт внеблоковых/нейтральных стран. В этом плане в Европе признается наиболее успешным опыт Швейцарии и Финляндии.

© 2013, Yasno Research & Consulting Group ®
Все права защищены

228 06 38

(044)

Киев:


751 09 62

(057)

Харьков:

info@yasno-group.com